Кристина засмеялась, и Ульяна засмеялась тоже. Кристина смеялась дынно, Ульяна клубнично. А от обшарпанного больнич-ного корпуса тянуло карболкой, а от реки – тиной.

— Ну вообще-то он как? Норм?

— Ну как «норм»? Он на той неделе знаешь, что мне говорит? Говорит: ну ты скажи, если тебе что-нибудь будет нужно. Ну я ко-нечно киваю, а сама думаю – ну вот что это за вопрос? Если тебе что-нибудь будет когда-нибудь, вдруг… Женщине нужно все и всегда! Все и всегда! А ты должен это понимать, если ты адекват-ный мужчина. Ты же вот хочешь, чтобы я была киска, чтобы я вся плыла и сияла, а где мне на это брать ресурс, если я впахиваю с утра до ночи? Я не хочу быть бабой-Рэмбо, я хочу плыть и сиять! Ну я не права?

— Плыть и сиять было бы супер, – усмехнулась Ульяна.

— А у тебя-то как? Нету новостей?

— Не-а.

Ульяна обняла себя: стало зябко. Не было сейчас у нее сил делиться своими новостями. Не хотелось ни сочувственных вздо-хов, ни советов, ни участия; надо сначала было с самой собой разобраться, что это за новости вообще.

Это все происходило не так, как она рассчитывала.

РЕГИСТРАЦИЯ

Под Новый год ее Тикток завалило гороскопами на Козерогов, с ее асцендентом в Скорпионе звезды обещали ей серьезные пе-ремены, чудесные превращения, и другую совсем, новую жизнь. Ульяна механически лайкала, загипнотизированная, а Тикток под-секал, подхалимничал и тут же подкидывал ей новые многозначи-тельные намеки: седые тарологи и астрологини в бикини наперебой прорицали ей трансформативный год.

И вот – осуществилось. Но как осуществилось.

Сколько лет она воображала себе, как в ней однажды заведет-ся маленький человек, наполнит ее собой, все осмыслит за нее в ее этом бесцельном валанданье в вологодской тухлой сгущенке; как направит Ульяну, на следующий уровень игры ее переведет, на следующий уровень реальности. Потому что на нынешнем уровне Ульяна все постигла и ничего хорошего, да даже хотя бы и просто интересного, от него уже не ждала.

Этот уровень оказался заколдованным. Тут выше головы было не прыгнуть никак. Зарплата была шестьдесят тысяч, ну иногда чаевые, но о повышении в непростые нынешние времена даже и заикаться не стоило. На эти, ладно, допустим, семьдесят, если вместе с чаем, тысяч можно было что? За квартиру, за коммунал-ку заплатить, еды купить, особо не шикуя, шмотку раз в месяц какую-то, в баре раз в две недели посидеть с подругами – по кок-тейлю, ну и чуть-чуть отложить – на телевизор с экраном поболь-ше, на телефон помодней, на морюшко. Море, правда, оставалось несбыточно, потому что все на него накопленное каж-дый раз как-то спонтанно и бездарно прожигалось. Хорошо еще в салоне ноготочки по дружбе можно сделать, и солярий фришный.

А чем же Ульяна жила? Вот этим, получается, и жила – отбы-вала работу, как срок, ждала зарплату, мечтая будто бы то о кру-жевном белье, то о новом «Самсунге», а на самом деле – о себе в кружевах, о другой Ульяне, восхитительной и неодолимо соблаз-нительной, или о себе с последней моделью телефона, о класс-ной новой Ульяне, на которую сразу, стоит лишь его выложить в Дмитрий Глуховский