— Боевая работа. Начался взлом последней линии обороны ВСУ в Донбассе по линии Краматорск – Славянск – Константинов-ка. После того, как наши войска завершат прорыв, им останется преодолеть только естественную преграду – Днепр. Тем време-нем в ночь с четверга на пятницу наша авиация продолжила нано-сить удары в глубоком тылу противника по объектам военно-транспортной инфраструктуры, используемой в интересах ВСУ. На этих кадрах видно поражение дамбы тяжелой авиабомбой «ФАБ-500».

Виталя уставился в телек, засосало мгновенно, и с колбасой дело сразу поживей пошло. Холеный ведущий расхаживал по сту-дии на фоне огромного панорамного экрана, который показывал изъеденную и расковырянную украинскую землю глазами не то птицы, не то бога. Ведущий взмахивал рукой – и внизу, по манове-

РЕГИСТРАЦИЯ

нию его пальцев, лопалась материя и гибли насекомые люди, рас-цветало пламя и набухали клубы черной гари.

Виталя удовлетворенно подкрякивал каждому удару. Татьяна глядела напряженно.

— Сегодня домой из украинского плена вернулись сто восемь-десят семь наших бойцов. Это произошло в результате обмена на такое же число боевиков ВСУ.

Потекли кадры из автобусов, в которых возвращались в Рос-сию пленные – откормленные, но припухшие и как будто зареван-ные. Татьяна сделала громче, приникла к телевизорному стеклу, чтобы ни одного лица не пропустить. Чужие все были хари, чьи-то чужие мужья и сыновья посторонние. Надо было бы Татьяне по-радоваться за их матерей, а получалось только злиться. Повезло этим-то: нашли, признали, поменяли. Этим-то повезло... А Сашки среди автобусных лиц не было. Несправедливо.

— Не надо было хохлов возвращать, – вдруг произнесла очень четко Татьяна. – Нельзя. Они ведь, это самое, ничего не поймут, выводов не сделают. Назавтра же обратно наших ребят убивать пойдут.

— Ну а как? – спросил Виталя.

— А вот, – Татьяна пожала круглыми плечами. – В расход их, да и все тут.

• • •

— Спа-салон «Седьмое небо», добрый день, – в трубку сказа-ла Ульяна. – Да, массаж делаем. Джакузи, сауна, солярий. До одиннадцати. Нет, ночью не работаем. Нет. Ага, все тогда, ждем.

Положила трубку, посмотрела на Кристинку. Та, с ногами на фиолетовом дерматиновом диване, утопла в телефоне. Над дива-ном растянут был на стене напечатанный на брезенте тропиче-ский остров – сахарный песок, покосившиеся пальмы и химического синего цвета, как будто плотно прохлорированный, Дмитрий Глуховский

океан. У океана стояли пустые шезлонги, приглашая Ульяну с Кристинкой раздеться и загорать, а потом бежать купаться. Тут столько было белых крупинок на этом острове, сколько в песоч-ных часах за годы скучной Ульяниной работы медленно осыпа-лось. Краски в раю уж выдохлись, побледнел океан, солнце выгорело, и установилось невеселое понимание, что волшебный остров сфабрикован в фотошопе и что попасть на него из этого подвала нельзя будет никогда.

— Крис! Покурим? – предложила Ульяна.

Кристинка, не отрываясь от экрана, кивнула и спустила ножки. Она была маленькая, ладная такая брюнеточка с челочкой, как у мультяшных пони, дочерна закопченная в их бесплатном солярии. А руки у нее были сильные, и застывшие мышцы они мяли легко, как котлетный фарш.